Размышляя

Fima — Thu, 24 Feb 2011 15:33:40 GMT

Говорил он обо всем этом как бы с усмешечкой, будто не всерьез, однако в цепком прищуре его глаз, в крепких короткопалых руках, покручивающих оплетенное разноцветными проводками рулевое колесо, чувствовалась непонятная какая-то ожесточенность.

Самошникову неприятно было слушать праздную эту болтовню, блатные его словечки, и он опасался даже, что ненадежный этот человек может высадить его где-нибудь на полпути. Скажет: не повезу — и все! И ничего ты с ним не поделаешь...
Он отмалчивался, не отвечал шоферу. А тот понял, наверное, что надоел пассажиру, и тоже умолк.

Сперва ходко катили они вдоль реки, по шоссе, затем съехали на проселок, петлявший чистым березовым леском, где то и дело приходилось притормаживать, чтобы тупорылая их машина могла перевалить через узловатое оголенное корневище, белой костью выпирающее из черной, как торф, земли. Потом деревья порассеялись, сгинули, вновь приблизилась река, и этот берег, по которому они ехали, был высок, обрывист и пуст, а на том — дальнем и низком — разбросаны были там и сям по зеленой пойме выцветшие, рыжеватые копешки сена. Проблескивали сквозь заросли ивняка извилистые старицы, открывались глухие — не подступиться — озерки, в которых, как думалось Самошникову, греются, должно быть, у самой поверхности бронзовые медлительные караси, раздвигая плотную ряску, полощутся под прибрежными корягами выводки диких уток и гнездится в непролазном том ивняке всякая другая мелкая непуганая живность.

А еще дальше, за луговой поймой, насколько хватало глаз, темнели по взгорью, словно бы поднимаясь в ниспадающую на них небесную синеву, знаменитые партизанские леса. Были они, конечно, уже изрядно прорежены, посечены давними порубками: когда прогнали из здешних мест немцев и принялись заново обживать свежие пепелища, звонкая строевая сосна шла под топор бессчетно, да и современная высокопроизводительная техника не больно щадила ее, но отсюда, издали, все еще казались эти леса непроходимо дремучими и бескрайними.

Поездка

Fima — Thu, 24 Feb 2011 15:29:54 GMT

Один за другим отправлялись переполненные, похрустывающие железными своими суставами, автобусы. Ушел и тот, на котором предстояло бы поехать Самошникову, достань он билет, а попутный «левак» все не подворачивался.

Таксисты его и слушать не хотели. Не открывая дверцы, а лишь чуть приспустив боковое стекло, заранее отрицательно покачивали они лакированными козырьками своих фуражек и, едва уловив, что надо ему ехать в поселок, молча давили на газ.
Он уже было примирился с тем, что уехать ему не удастся, как вдруг приметил под закрытым ларьком серенький, первого выпуска, «Запорожец» на рахитично подогнутых колесах. Стоял подле него угрюмого облика парень и с независимым видом поглядывал на снующий по площади люд.

— Ты залазь в машину и пригнись. Я счас,— сказал он Самошникову, когда тот приблизился к «Запорожцу».— Ты залазь, я счас...

Парень скрылся за ларьком, потом вернулся к своему колченогому автомобилю, втиснулся на сидение и, включив зажигание, обернулся к Самошникову.

— Тут где-то наш Анискин шустрит,— задумчиво сказал он.— Тебе куда рулить-то?
Они проскочили мимо веселой, с зелеными куполами, заново кра-шенной церквушки, мимо бревенчатого районного музея покорителей космоса, у входа в который торчала облупленная фанерная ракета. Пропылив окраинными улочками, выбрались к реке, миновали нависший над желтой водой мост, окруженную машинами будочку ГАИ на выезде, и тогда угрюмый этот малый посвободнее откинулся за рулем и закурил сигарету.
— Они меня прошлый раз тут на трояк наказали! — Он кивнул на будочку.— А сегодня, вишь, проскочили. Усек?

— Нет,— сказал Самошников,— не усек.
— Ну, и лады... Гони тогда червонец,— невозмутимо сказал шофер, протягивая крепкую короткопалую руку.— Они с меня — я с тебя... Усек?
Самошников отдал деньги шоферу. Тот небрежно сунул бумажки во внутренний карман пиджака, выплюнул погасшую сигарету и тотчас закурил другую.
— Чудной народ нынче пошел: грошей не считает,— с ленивым пре-восходством сказал шофер.— Раньше тут, по старым деньгам, пятерку до шахты брали. По-теперешнему выходит — полтинник. А разве сейчас тебя кто-нибудь за полтину покатит? Хрен в сумку! Усек?

Фима - все для женщины

Размышляя

Поездка